В таком затруднительном и тревожном положении, когда я знаю, что Другой чего-то хочет от меня, но не знаю, в чем состоит его желание, я снова погружаюсь в себя, вынужденный взять на себя риск свободного определения координат моего желания.
Ты сам должен знать или догадываться, что тебе не следует совершать, - таким образом, ты оказываешься в безвыходном положении, потому что всегда и априори находишься под подозрением в нарушении некоего (неизвестного) запрета.
С.Жижек. Кукла и Карлик: Христианство между ересью и бунтом.
Безусловно, Жижек, говоря о Другом, подразумевает Бога, скорее имея в виду идею христианского (и может вообще любого) бога как частное проявление общего понятия, именуемого ДРУГОЙ. Так уважаемый, используя словесность, рисует ту, реальность которую он воспринимает, рассматривая окружающую действительность. Или более того, как многие современные постмодернистские философы, поправили бы меня – он создает реальность.
С эстетической точки зрения, Жижек действительно гениален, или как минимум экстравагантен. Мне лично, он представляется больше философом-импрессионистом (по аналогии с художниками-импрессионистами). Замечая детали, он пытается выстроить целостную картину, рисуя ее крупными мазками. Один мазок, как и многие другие, мне показался занимательным и полезным.
Касаясь взаимоотношений человека с трансцендентным, скажем с Богом, появляется ощущения, следуя за Жижеком, что это ничто иное как попытка отнести свое на несвое, иногда даже в извращенной форме – я здесь не причем, это не мое, даже если это мое. Так вот меня задел один мазок в словесной картине Жижека. Ведь в попытке угодить Другому, и здесь не важно кто из нас кого имеет в виду – Бога, Брахму, социум, - мы ведь по сути боремся с собой. Иной здесь, ухмыльнется и скажет: «Обыватель! Это же старо как мир!». Я смиренно склоню голову и скажу: «Точно!». Только у меня теперь дыра в башке – как жить с этим?, что дальше?
Жижек – смелый дядька! Он говорит: « [Я вынужден] взять на себя риск свободного определения координат моего желания» и «если повезет, мое действие ОКАЖЕТСЯ этическим!». Наверное, как замечает сам Жижек, это должно вести меня скромному осмыслению самого себя. Но я не уверен, что такое смирение может претендовать на категориальный императив Канта. Я не уверен не только за человечество, а не уверен за себя. Отказаться от смирения перед Другим, чтобы стать смиренным перед Никем или даже перед самим собой. Может быть я не понимаю прелести такого риска! Как я могу реализовать в таком случае мои трансцендентные потребности? Жижек, ты пытаешься воскресить экзистенциализм в новом теле?
Комментариев нет:
Отправить комментарий